Второе место в номинации «Проза»

Татьяна Попова-Борисова

(Борисова Татьяна Егоровна)

г. Камень-на-Оби Алтайского края.

 

Пакет

Рассказ

Второе место в номинации «Проза», участники старше 35 лет.

 

Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния...

Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита

 

Эпизод первый. Стоит ли говорить с неизвестным?

 

            Мы с подругой… Да, кто мы — не важно. Где мы — тоже. История поучительная, поэтому рассказываю. Может, чуть сумбурно будет.

            Так вот: мы с подругой у меня дома. Я в раздрае, она в шоке. Между нами такой диалог. Я:

            — Это было не знакомство, а хамство какое-то. Никто не стучал — не звонил, я открыла, потому что надо было выйти, чтобы выбросить пакет. Открываю — и тут эта несуразность: и глаз пытливый, как у хорька; и нос — высохший банан…

 Она:

            — Подожди, что-то я с трудом представляю высохший банан и хорька вместе… И у него что, всего один глаз? А второй вот так, да, — она показывает очень красочно, объёмно даже, — как у пирата?

            — Перестань, пожалуйста, оба глаза на месте, я фигурально так выражаюсь про внешность — поразила она меня.

            — Ну-ну, допустим, и что дальше?

            — Теперь она ещё и допускать что-то будет! — Я редко восхищалась своей подругой.

            — Ладно, не психуй, рассказывай быстрее, что там с пакетом?

            — Вот дословно наш разговор. Ты помнишь, что я открыла дверь:

            «Что тут у вас? — он сразу показывает на грудь, где спрятан под плащом пакет.

            «А вам зачем?»

            И он мне, представляешь, нагло так (с его-то физиономией!):

            «Выглядит зазывно!»

            И я ему почему-то тоже дерзко так (что бы это ни значило):

            «Не увлекайтесь нынешним, живите грядущим!»

            Он — стремительно: «А в грядущем вы, например, кто?

            И я такая вся, надув губки: «Для вас я в прошлом… и я, между прочим, бортпроводница»

            Вот тут чуть реально не сыпанулась про возраст: сейчас ведь говорят «стюардесса».

            Он даже бровью не повёл: «И за что вы меня так сразу выкидываете из настоящего?»

            Я не подумала и прямкнула: «Чтобы не брать с собой в будущее».

            «Логично (это мне-то!). М-м… не похоже на бортпроводницу», — и скривился немного. Не лицом, а всем телом.

            Я не выдержала напряжения и опять прямкнула: «А вы на старого лавеласа похожи».

            Он как-то обмяк корпусом и явно, чуть не всей головой, зевнул: «Извините, задумался, ляпнул про грудь, — и опять, после паузы: — Вы, кстати, не спросили, к кому и зачем?»

            «Что?» — пакет заёрзал под плащом, я поправила верхний угол.

            «Ну это — я пришёл…»

            «А мне зачем?» — кашлянула я шевелящемуся пакету.

            «Вот и мне уже незачем! К тем, другим. И надо же, вывело к вам! Да и вы как будто вызывали? Пакет не уроните!» — И глазами туда-сюда шнырь-шнырь.

            «Вы эл-лектрик! — Я даже язычком щёлкнула от близости разгадки. — Вызывала, как же, вчера, сразу после грозы».

            «Та-даам! Вот и факт из прошлого, — улыбнулся этот “может быть электрик” кисло и вроде как даже расшаркался.

            «У вас бес в ребре? — поинтересовалась я ехидненько. — Тогда отрастите бороду!»

            «Шутку принял. Отбываю. Дознакомимся в другой раз». Заявил совсем решительно и… исчез. М-м-м… Всё, кажется.

             — А пакет? — с придыханием осведомилась подруга.

            — Пакет, кстати, тоже, — я похлопала себя по заметно обмелевшей груди.

            Тогда и эта так называемая подруга, тоже слегка скривившись и присев (актриса та ещё!), пропела:

            — Та-даам! Вот оно, наше настоящее, лопай с бубликом!

 

Эпизод второй. Гроза и Пальма

 

            Пакет этот…

            По-моему, он оказался у меня на балконе во время грозы. Балкон на пятом этаже слабенький, дребезжащий, застеклён кое-как. Ветер подул, все створки сразу и распахнулись с каким-то особенным треском и чихом. Ворвалась лавина свирепого вихря.

            Я кинулась из комнаты к балкону, чтобы успеть спасти от ветра стройную пальму, вымахавшую за зиму под потолок, но в один миг была оглушена раскатами грома и ослеплена молнией, кривозашедшей с небес на наш захилевший балкон и ударившей в пол рядом с перепуганным косматым дивом.

            Несколько минут спустя гроза, резво перепрыгнув через реку, умчалась в пойменные луга. Я выглянула из комнаты и обомлела: пальма, обвив горшок, валялась рядом не сломленная, а словно потерявшая волю и силу, как женщина, лишённая чувств. Я приподняла её ствол и удивлённо констатировала, что он, обмякший, стал похож на канат или толстую верёвку. Листья разбросали свои разлапистые останки по всему периметру пола.

            «Погибло дерево!» — воскликнула я растерянно, потрясённая невероятной силой грома и молнии, превративших недавно живое в подобие половой тряпки.

            «Выброшу завтра труп», — сказала я себе грустно, но зачем-то вылила в цветочный горшок всю воду из графина.

            — А пакет?» — грубо прерывает мои воспоминания Майка (она же и подруга). — Он-то когда появился? Утром?

            Утром было чудо воскресения Пальмы: она стояла(!), ствол был жёсток и несгибаем, как железный прут, а листья зелены и раскидисты. Я была удивлена, обрадована и даже потрясена. Хотя… пакет заметила сразу. Подумала, что в нём, наверное, забытый когда-то мною мусор, но по привычке решила опять расстаться с ним завтра, ведь сегодня — такой особенный день! Странно, что на пакете было написано: "электрик Иванов".

            — Почему же ты тогда подумала, что это твой мусор? Ты же не Иванов?

            — А как будто я электрик!?

            — Твоя правда. Вот и пойди, разберись у тебя!

            Всё-таки мы с Майкой очень разные, но сейчас не об этом.

 

Эпизод третий. Жёлтая аллея

 

            Чтобы не утомлять читателя, скажу сразу, что аллея не просто была жёлтой с зелёными и коричневыми крапинками, она вся светилась солнцем, и свечение это отражалось на лицах всех людей, до неё доходивших.

            Мой необычный знакомый не появился неожиданно, потому что я ждала его:

            — Октябрьское тепло завораживает, не правда ли? Как эти ягоды рябины в ваших руках…

            — Не юлите. Вы пришли дознакомиться? Так валяйте!

            — Я принёс пакет вам.

            — Но вы ведь не электрик Иванов?

            — Нет, конечно, но пакет оказался у меня.

            — Значит, это судьба.

            — Вон там, в глубине аллеи, что-то кричит маленькая девочка, похожая на солнечный лучик и на вас.

            — И на вас! Да она говорит с нами!

            Я слышу сердцем её звонкий смеющийся голосок: «Бабушка, почему у вас с дедушкой глаза разные: у тебя один жёлтый, другой — зелёный, а у него один жёлтый, другой — коричневый?»

            — Это от солнышка и от счастья, что мы рядом с тобой, внученька-а! Не забегай за облачко, не теряйся в голубом! — взволнованно машу ей рукой.

            — Не волнуйся, дорогая, — банановый нос раньше вытянутых губ ласково касается обнажившегося запястья между перчаткой и рукавом моего терракотового пальто. — Она не одна, семья с ней.

            — У меня будут дети! — раскрываю я сама себе тайну.

            — У нас будут дети, — рассеивает мои опасения влюблённый взгляд каре-золотистых глаз. — Счастье и правда возможно. Оно уже в нас.

 

Эпилог

 

             Стоп, поцелуй! А как же Майка? Или нет, лучше так: после поцелуя горячего, страстного:

             — Стоп, а как же Майка? Она тоже была в курсе…

             — Она любопытствовала, но не искала.

             — И как быть? Подруг не бросают.

             — Ты же в прошлом бортпроводница (что бы это ни значило), — улыбнулся мой избранник загадочно-снисходительно. — Вот и проводи подругу.

             Взволнованная подарком-предложением, кричу в просвет аллеи:

             — Маечка, я уже прошу за тебя, не бойся!

             Майка растерянно мельтешит где-то там, в стороне от аллеи, у оврага, шлёт мне знаки одними бровями, безмолвно вопит о возможном бездетном одиночестве.

            — Ты только верь, и он, твой весомый пакет, скоро появится. Для тебя-я! От Него!