Начало здесь>>
 

Часть 3. Свет за дверью

     Город, который держался десять лет, встречал их запахом страха и надежды. В воздухе плыл непрерывный гул — смесь молитв, плача, боевых криков и стука ремесленных молотков. У ворот, теперь заложенных камнями, стояли воины в сверкающих бронзовых доспехах. Они не обращали внимания на трёх чужеземцев — в этом городе к чужакам привыкли за долгие годы осады. Все были заняты одним: ожиданием неминуемого штурма.

     Неф провёл женщин через переулок, где сушились шкуры, подготовленные местными кожевниками для работы, и остановился перед небольшим храмом. Это был храм Аполлона — скромный, но изящный, с колоннами из светлого камня, на которых вырезаны ветви лавра.

      На ступенях сидел старик, одетый в простую тунику, босой, с длинной седой бородой, и в руках держал деревянную флейту. Он не играл, просто держал её, словно она была ему опорой.

— Приветствую тебя, странник, — сказал старик, не открывая глаз. — Ты не из этих мест. И ты не воин. Ты тот, кто ищет.

     Неф остановился, посмотрел на старика, и в его душе шевельнулось странное чувство — смесь узнавания и тревоги. Этот старик пах не так, как обычные люди. От него веяло озоном. И немного — той самой, чужой, сладковатостью, которую Неф чувствовал в критских подземельях.

— Ты знаешь, что я ищу? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

     Старик открыл глаза — один серый, как небо перед бурей, другой чёрный, как бездна и улыбнулся, улыбкой похожей на трещину в старой стене.

— Ты ищешь то, что не должно существовать. —Тень Тени. Бога, который стоит за богами.

     Таис и Креуса переглянулись. Они ничего не понимали, но чувствовали, что разговор этот важнее всех битв, которые гремели за стенами.

— Кто ты? — спросил Неф, сжимая в кармане шарик, который внезапно стал горячим.

— Меня зовут Кассандра, — сказал старик, и его голос вдруг стал высоким, женским. — Но это не моё имя. Я просто один из тех, кто помнит. Я был воином, жрецом, женщиной и рабом. А сейчас я старик с флейтой, который ждёт тебя уже тысячи лет.

     Поднялся на ноги — легко, несмотря на возраст — и подошёл к Нефу вплотную. В его руке, внезапно, оказался тот самый шарик, который Неф получил на Крите. Вернее, его точная копия.

— Нам оставили ключ, — сказал старик, и голос его снова стал низким, мужским. — Ключ к тому, что отключает систему. Но ты должен понять одну вещь: закрывая дверь, ты рискуешь остаться по ту сторону. Навсегда.

     Неф почувствовал, как у него пересохло во рту. Впервые за многие века он испугался. Не за себя — за что-то большее. За саму возможность выбора, которая у него вдруг появилась.

— Где эта дверь? — спросил он, сжимая шарик так, что костяшки побелели.

     Старик-Кассандра улыбнулся той же трещиноватой улыбкой и указал куда-то вглубь города, в сторону высокого холма, на котором стоял дворец Приама.

— Там, — сказал он. — В тени Трои, там, где ждёт своего часа деревянный конь, есть дверь, которую не откроет ни один человек. Только тот, кто носит печать безвременья. Только ты.

     Протянул руку и коснулся плеча Нефа, который вздрогнул, как от электрического удара, и понял, что это не просто старик. Это отражение. Часть той самой системы, которую Неф искал. Фрагмент сознания, потерянный в веках, ждущий, когда его наконец найдут и отпустят.

— Спасибо, — сказал Неф. — Я запомню.

     Старик кивнул, снова опустился на ступени, поднёс флейту к губам и заиграл. Мелодия была странной, пронзительной, она звучала не в воздухе, а где-то внутри, в самой душе. Она напоминала крик чаек, шум прибоя и далёкий, глухой рёв падающего города.

— Пошли, — коротко сказал Неф, поворачиваясь к женщинам спиной. — У нас есть вечер, чтобы добраться до дворца Приама. И, может быть, ночь, чтобы найти ответы. Завтра начнётся новый штурм. Завтра здесь будет кровь и огонь. Но сегодня, прямо сейчас, у нас есть шанс.    

     Креуса, шедшая чуть позади, сжала в кулаке подол своего платья:

— Здесь много призраков, — испуганно сказала она. — Не мёртвых, а ещё живых. Людей, которые уже знают, что умрут.

     Таис обернулась и посмотрела на женщин, стоящих у уцелевшего портика меж двух высоких колонн. Те не говорили, не плакали, не молились, а просто смотрели в одну точку, и в их глазах была такая пустота, что Таис стало дурно…

     Дворец Приама виден из любой точки города — его стены, сложенные из огромных, тёсаных, словно пропитанных кровью камней, горели на закате тёмно-красным. Когда путники приблизились к главному входу, их встретила стража. Не обычные воины в бронзовых доспехах, а старики и подростки — все, кто ещё мог держать оружие. Их лица измождены, глаза ввалились, но взгляды были острыми и подозрительными.

— Кто вы? — спросил старый воин с перевязанной головой. — По какому праву вы приближаетесь к дворцу царя?

     Неф, не говоря ни слова, показал шарик. Тот, который нашла Таис на Крите. Шарик засветился тусклым зелёным светом, и в глазах старого воина промелькнула искра понимания. Он отступил на шаг и, запинаясь, проговорил:

— Про-хо-дите. Царь Приам ждёт вас.

— Откуда он знает о нас? — спросила Креуса, — Мы же только что появились в городе.

— Он не знает, — ответил Неф, пряча шарик. — Он чувствует.

     Во внутреннем дворе, под открытым небом, стоял высокий трон из чёрного дерева, инкрустированный слоновой костью и золотом. На троне сидел царь Приам, старый, но ещё не дряхлый. Рядом стояла царица Гекуба, худая и бледная, с горько сжатыми губами. А у подножия трона сидела девушка. Она прекрасна и ужасна одновременно — её лицо искажено безумной улыбкой, а глаза смотрят сквозь всех присутствующих, в никуда. Это Кассандра. Настоящая Кассандра, пророчица, которую никто никогда не слушал.

— Ты пришёл, — сказал низким голосом Приам, глядя прямо на Нефа. — Я знал, что ты придёшь. Моя Кассандра, говорила о тебе. Она пророчила, что ты появишься в тот час, когда стены Трои уже не будут держать удар.

     Неф поклонился, как того требовал этикет, хотя внутри всё сжималось от непонятной тоски.

— Царь Приам, — сказал он. — Я пришёл не как враг. И не как друг. Я пришёл как ищущий.

— И что же ты ищешь в моём городе? — прищурился Приам.

     Неф достал шарик и поднял его над головой. Шарик засветился ярким, ослепительным светом, от которого все присутствующие зажмурились. В этом свете проявились образы —сцены прошлого, настоящего и будущего смешались в один вихрь: Крит, Микены, Египет, горящие города, падающие стены, лица людей, которые молились и умирали. И в центре этого вихря стояла тень. Тень, которая не принадлежала к земному миру. Тень бога, которого не было на Олимпе, но который был здесь, в самой ткани бытия.

— Я ищу того, кто стоит за всеми бедами, — сказал Неф, глядя на Приама. — Того, кто развязал эту войну. Того, кто заставил «людей моря» уничтожать великие города. Того, кто, я чувствую, находится здесь, в Трое, и ждёт своего часа.

     В этот момент Кассандра блаженно засмеялась и её смех был похож на звон разбитого стекла.

— Ты ищешь его, странник, — закричала она, поднимаясь на ноги. — Но он уже нашёл тебя! Он ждал! Он всегда ждал тебя! Он стоит за твоей спиной! За каждой тенью! За каждым словом, сказанным шёпотом! Он пришёл сюда, когда люди ещё не умели строить города. Он был здесь всегда. И уйдёт только тогда, когда последний человек перестанет мечтать!

     Глаза Кассандры закатились, и изо рта полился поток слов на древнем, забытом языке, который понимал только Неф. Это была молитва. Или проклятие. Или и то, и другое.

— Приам, где находится место, которое называют «дверью»? Я должен найти его сегодня. Сегодня ночью.

     Приам медленно встал, — в подземельях дворца, — сказал он. — Там, где мы храним священные реликвии, привезённые нашими предками из самого сердца Азии. Там есть дверь. Но она не открывается. Мы бились об неё сотни лет. Она не подчиняется ни ключам, ни молитвам.

— Она подчиняется только мне, — сказал Неф, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что Приам невольно отступил на шаг…

     Подземелья Трои были такими же древними, как сам город. Они уходили вглубь земли на десятки метров, и чем глубже путники спускались, тем холоднее становилось, тем плотнее был воздух, тем громче был стук сердца Нефа. Таис и Креуса шли за ним, держась за руки. Вокруг, на стенах, вырезаны странные символы — не греческие, не хеттские, не египетские. Они явно старше самого человечества.

— Что это за письмена? — прошептала Таис, касаясь пальцами одного из знаков.

— Это язык тех, кто был до нас, — ответил Неф. — Тех, кто построил монолит на Крите и оставил послания по всему миру, но никто не мог их прочитать. Кроме меня.

— Почему ты можешь?

— Потому что я — один из них. Это долгая история…

     Они вошли в большой зал. В центре зала, на каменном возвышении, стояла дверь сделанная из чёрного, гладкого материала, который не отражал свет и казалась бездной, смотрящей на пришедших. Вокруг двери, на полу, разбросаны кости — человеческие, бычьи, какие-то ещё, которые не принадлежали ни одному известному на Земле существу.

— Она ждёт тебя, — раздался голос за их спиной.

     Это была Кассандра, спустившаяся в подземелье вслед за ними.

— Дверь откроется только тогда, когда ты отдашь ей всё, что у тебя есть, — сказала пророчица, подходя ближе. — Не свою жизнь. Нет. Она возьмёт то, что ты носишь внутри, — твою память о звёздах, твою тоску по дому, твоё знание того, что ты никогда не сможешь умереть.

     Неф смотрел на дверь, и в его душе поднималась волна холода.

— Я должен это сделать. — Ради всех, кто погиб. Ради тех, кто ещё погибнет.

— Значит, ты решил, — печально сказала Кассандра. — Тогда иди. Но помни: за дверью ты увидишь правду. А правда, как всегда, окажется горькой.

     Неф подошёл к двери и приложил ладонь к её холодной, гладкой поверхности. В тот же миг шарик, который был у него в кармане, засветился ярко-зелёным светом. Дверь со скрежетом начала открываться, издавая звук, похожий на стон умирающего зверя.

     За дверью была не тьма. Там — свет. Ослепительный, белый, холодный, который не имел ни начала, ни конца. И в этом свете Неф увидел ЕГО. Того, кто стоял за всеми заговорами, за всеми войнами, за всеми падениями великих цивилизаций. Огромного, прозрачного, как стекло, с глазами, в которых горели галактики. И он был ужасен.

— Здравствуй, меджай, — сказал ОН, и его голос звучал не снаружи, а внутри, в самой голове. — Я ждал тебя. Мы ждали тебя с самого начала.

     Неф стоял на пороге, и свет бил в глаза, заставляя их слезиться. Он не мог отвести взгляда от существа, которое парило перед ним. Оно было похоже на человека, но не совсем — пропорции казались неправильными, слишком длинные руки, слишком большая голова, кожа, которая переливалась радугой, как поверхность мыльного пузыря. И глаза. Глаза, в которых можно было утонуть, как в двух бездонных колодцах, заполненных мёртвым светом далёких звёзд.

— Ты — бог, — произнёс Неф. Это был не вопрос, а утверждение, сказанное с горечью, смешанной с усталостью.

— Я — то, что вы называете богом, — ответило существо воем ветра в горном ущелье, звоном колоколов под водой, шелестом страниц сгоревшей книги. — Но я не бог в вашем понимании. Я —… как бы это объяснить… Я — системная ошибка. Глюк. Артефакт, оставшийся от тех, кто создавал ваш мир.

— Что значит «создавал»? — переспросил Неф, чувствуя, как его собственный внутренний мир начинает рушиться.

— Именно то, что ты слышишь, — с вполне человеческой иронией ответил «бог». — Ваша Жизнь — не случайность. Это проект. Эксперимент. Лаборатория. Вы — не первая цивилизация, которую посеяли на этой планете мы — Архитекторы Вселенной. И не последняя.  Мы хотим того же, что и все разумные существа, —ЖИТЬ! Но наша жизнь требует энергии. Энергии, которую вы, люди, производите в избытке, сами того не зная. Ваши эмоции: страхи, гнев, горе, печаль, ярость, любовь, ваши надежды и молитвы — всё это пища для нас. Мы не убиваем. Мы просто… используем вас.

— Вы называете это использованием? — закричал Неф, и его голос эхом разнёсся по пустоте подземелья. — Вы разрушаете цивилизации, убиваете миллионы людей цинично превращая их жизни в топливо!

     «Бог» улыбнулся. Его улыбка была холодной.

— Ты смотришь на это с точки зрения смертного, не видишь картины целиком. Думаешь, что обнаружил моральную проблему в том, что люди – пища для нас. Но ведь мы даём вам порядок. Мы даём вам цель. Без нас вы бы утонули в хаосе, в насилии, в бесконечной войне всех против всех. Мы — ваш щит от самих себя.

— Ложь, — прошептал Неф. — Всё это ложь. Вы не щит. Вы — паразиты. Вы питаетесь нашими страданиями и называете это благословением.

     Существо вздохнуло, и в этом вздохе было что-то похожее на усталость.

— Ты упрям, — сказало оно. Но ты должен понять: мы не враги. Мы — часть вашего мира. Мы всегда были здесь. И всегда будем, пока существует человечество.

     Неф закрыл глаза чувствуя, как его сознание начинает расплываться подобно туману на рассвете. Он знал, что если сдастся сейчас, то потеряет себя навсегда. Но он не мог сдаться.

     Привалился спиной к дверному косяку и растерянно глядел на существо, которое говорило с ним о сущем с такой лёгкостью, словно речь шла о погоде.

— Тогда зачем вы уничтожаете нас? — спросил он, и голос его сорвался на хрип. — Зачем эти войны, заговоры, падения империй? Разве нельзя питаться только положительными эмоциями людей?

     Существо наклонило голову, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на удивление. Будто оно впервые услышало этот вопрос от кого-то из «подопытных».

— Мы не уничтожаем вас, — сказало оно мягко. — Мы проводим очистку. Ваша цивилизация, как и многие до неё, вышла из-под контроля. Вы слишком быстро развиваетесь. Слишком много знаете. Слишком многое умеете. Это нарушает баланс. Вы начинаете… шуметь. А шум, понимаешь ли, мешает нам работать.

— Работать? — переспросил Неф, и в его голосе послышался смех, горький и безнадёжный. — Вы называете это работой? Сжигать города, убивать людей, превращать их в марионеток?

     Существо подплыло ближе, и Неф почувствовал, как кожа покрывается мурашками от холода, который исходил от этого создания. Оно было не из плоти, а из чего-то более тонкого, более древнего, более… пустого.

— Ты не понимаешь, — произнесло оно почти сочувственно. — Мы не специально причиняем боль. Мы освобождаем. Каждый раз, когда стираем цивилизацию — даём вам шанс начать заново. Без ошибок. Без страха. Без той грязи, которую вы сами накопили.

     Неф посмотрел в глаза «бога». В них не было ни злобы, ни радости, ни сострадания; только пустота. Та самая, которую он сам носил в себе долгие века. И вдруг он понял почему никогда не мог найти покой. Почему всегда был чужим среди людей, среди цивилизаций, среди звёзд.

— Я тоже ошибка. — Я тоже глюк, да? Часть старой системы, которую вы забыли стереть.

     Существо, словно в подтверждение, моргнуло. Это был короткий, едва заметный жест, но Неф его уловил.

— Да, — сказало оно. — Ты — наш старый протокол. Наблюдатель. Ошибка, которая должна была быть исправлена, но… ты оказался слишком живуч. И слишком любопытен. Это раздражало нас веками.

— И поэтому вы использовали меня, — сказал Неф, чувствуя, как в его душе закипает гнев.  Вы подталкивали меня к этим царям, к этим заговорам. Вы хотели, чтобы я увидел всё это. Чтобы я понял, что ваш мир — это мир порядка и тишины, а земной — это шум, который нужно гасить.

     Существо кивнуло.

— Ты умён. — Я всегда это ценил. Но ты слишком привязан к этим… муравьям, жил на Земле слишком долго, впитал их надежды, их глупую, бессмысленную любовь. Ты перестал быть объективным.

     Неф опустил голову, чувствуя, что в какой-то степени «бог» прав. Он действительно впитал всё это — боль, радость, страх, любовь, отчаяние. И он не хотел от этого отказываться.

— Я знаю, что делать: нужно закрыть эту дверь и отключить вашу систему. Навсегда.

     Существо засмеялось смехом, похожим на треск лопающегося льда.

— Ты не можешь закрыть дверь. — Ты — часть нашей системы. Ты и есть ключ. Если уничтожишь нас — уничтожишь себя, станешь обычным человеком. Смертным: будешь стареть, болеть, умирать. Потеряешь всё, что у тебя было: воспоминания, Силу и сверхспособности, «тени».

     Неф посмотрел на свои руки. Они были такими же, как всегда, — сильными, живучими, чужими. Представил, как они покрываются морщинами и слабеют, как тело становится дряхлым и беспомощным. И впервые за многие века улыбнулся.

— Ты думаешь, это меня остановит? Думаешь, я боюсь смерти? Я боялся её всю свою бесконечную жизнь. Но теперь я понимаю: смерть — это не конец. Это свобода.

     Он шагнул вперёд, в белый свет. Существо отступило, и в его глазах промелькнула не пустота, а что-то похожее на тревогу.

— Ты не понимаешь, — завопил «бог» почти умоляюще. — Мы даём вам гармонию, избавляем от страданий. Вы созданы для того, чтобы быть счастливыми, а не страдать.

— Счастье без страданий — это не счастье, — ответил Неф, приближаясь к существу. — Это анестезия. Я не хочу быть безболезненным. Я хочу чувствовать. Даже если это боль. Даже если это страх. Хочу быть живым.

     И протянул руку, чтобы коснуться существа. Но коснулся не его. Дотронулся до двери. Чёрной, гладкой, холодной, которая внезапно стала горячей, обжигающей. Шарик в его кармане взорвался светом, и Неф почувствовал, как начинает распадаться, растворяться в этом свете, превращаться в пыль, в пепел, в ничто…

     Он очнулся на полу пещеры. Вокруг стояли Таис, Креуса и Кассандра.

— Неф! — закричала Таис, бросаясь к нему. — Ты был мёртв целую вечность!

«Оживший» медленно поднялся на ноги. Тело болело. Впервые за тысячелетия болело по-настоящему, как у обычного человека. Чувствовались каждый мускул, каждая кость, каждый нерв.

— Что… что произошло? — спросил, растирая затылок.

— Ты коснулся двери… И, она исчезла. Вместе с этим… «богом». Вы оба растворились в свете. Но ты вернулся. А он — нет.

     Неф посмотрел на место, где прежде стояла дверь. Там только пустое каменное возвышение. Никаких следов чёрного монолита, никакой энергии, никакого света. Только пыль и тишина.

— Он ушёл? — прошептал Неф, не веря своим глазам.

— Нет, — ответила Кассандра, покачивая головой. — Он не ушёл. Просто перестал существовать. Ты убил его. Или отпустил. Я не знаю точно. Но его больше нет. И его системы тоже.

    Неф закрыл глаза. Внутри него, там, где раньше была пустота, теперь было что-то другое. Что-то тёплое, живое, настоящее. Он чувствовал биение своего сердца, как кровь бежит по венам. Чувствовал запах земли и камня, запах этих женщин, которые стояли рядом.

— Я стал человеком?

— Да, — сказала Таис, — ты стал таким же, как мы. Теперь будешь жить, стареть, умирать. Но будешь жить по-настоящему.

     Неф посмотрел на неё тем взглядом, которым мужчины смотрят на своих возлюбленных. Её глаза были тёплыми, живыми, и в них плескалось то, чего он никогда не видел у людей прежде — искренность, сострадание, любовь…

     Они выбрались из подземелья, когда над Троей уже занимался рассвет. Небо было чистым, розовым, и в этом небе пели жаворонки. Город, прошлой ночью такой мрачный и безнадёжный, теперь казался почти мирным. Слышны были голоса, крики детей, лай собак. Жизнь продолжалась, вопреки всему.

— Что теперь будет с Троей? — спросила Креуса, глядя на стены, которые дрожали от ударов таранов. — Она падёт?

— Да, — ответил Неф. — Она падёт. Но это не будет конец. Это будет начало. Из пепла Трои, из пепла Микен и Египта, вырастут новые города. Новые люди. Новая надежда.

      Я не знаю, что будет дальше, но мы должны идти, смотреть вперёд, и помнить: мир не кончается, когда падает одна цивилизация. Мир продолжается. Потому что есть те, кто готов за него бороться.

     Таис обняла его. Это было странно — он не привык к человеческому теплу. Но теперь, когда стал смертным — чувствовал каждое прикосновение. Оно было сладко. И бесконечно ценно.

     Со стороны моря доносились боевые крики — это греки готовились к решающему штурму. Утро стояло ясное, ветренное, пахло солью и дымом.

— Мы должны уйти, — сказала Креуса. — Пока ещё можем.

     Неф кивнул. Он чувствовал, как в его душе нарастает странное спокойствие. Он больше не был стражем, не был хронопутешественником, не был ошибкой системы. Он — просто человек. Уставший, но свободный. Впервые за тысячи лет могущий выбирать.

— Куда мы отправимся? — спросила Таис, сжимая его руку.

— Не знаю. — Может быть, на восток. В Азию. Может быть, на запад, в земли кельтов. Может быть, просто останемся здесь, у этого моря, и будем смотреть на волны, пока наши кости не рассыпятся в прах.

     Таис улыбнулась. Её улыбка была яркой, открытой, как сама жизнь.

— Звучит неплохо, — сказала она. — Особенно последнее.

     И они пошли. Трое странников по дороге, которая уходила в никуда. Позади оставались дымящиеся руины великого города, впереди — неизведанные земли. И ни один из них не знал, что ждёт их за поворотом.

Часть 4. Когда время сошло с ума!

     Солнце уже село и над Фивами неторопливо разливалась мягкая прохлада. Ночные цветы-парфюмеры кружили голову своими волшебными ароматами, в саду пели цикады, а вокруг уличных светильников плясали мохнатые мотыльки.

     Прошли годы после того, как Неф стал обычным человеком и потерял сверхспособности хронопутешественника. Он жил размеренной жизнью счастливого обывателя: душевные вечера в кругу семьи, воспитание подрастающей дочурки – тихое земное счастье.

– Я очень долго тебя искал, – с заметным акцентом произнёс кто-то прячущийся в тени виноградной беседки.

     Лица незваного гостя не рассмотреть, только смутный силуэт в полумраке.

– Кто ты, откуда и по какому праву сюда забрался? – разгневался Неф. Он сейчас желал уединения, и бесцеремонное вторжение незнакомца совсем было некстати, даже бесило.

– По крайней мере не через калитку вашего дома. – Пожала плечами тень. – Я просто пришёл. Не «откуда», а из «когда». У вас сейчас «железный век», а я из далёкого «межгалактического». И зовут меня Виктором.

– У тебя есть хронометр Архитекторов Вселенной, и ты двигаешься по временной оси? – вспомнил свою «молодость» Неф насторожившись: неужели опять вернулись «чужие боги»?

– Увы, хронометра Архитекторов у меня нет. Но есть вот эта машина времени, – и он махнул рукой на слегка светящуюся в винограднике двухметровую луковицу.

– И зачем ты здесь? – у Нефа предательски засосало «под ложечкой», – опять война?!

– Ты угадал. Опять! На этот раз с Рэйфами.

– Кто это? Я не слышал о таких «богах».

– Да Рейфы вовсе не боги! Это высокоинтеллектуальные человекоподобные хищники из галактики Пегас. Они смертны, в смысле – их можно убить. Питаются исключительно гуманоидами, высасывая из жертв жизнь через портал-присоску на своих ладонях. Прежних «пастбищ» в Пегасе вампирам уже не хватает. Гонимые голодом, они добрались до Млечного Пути. И хотя в нём четыреста миллиардов звёзд, упыри, начали с нашего Солнца и увидели Землю. Такая вот ирония судьбы, или, если хочешь – невезуха. На орбите пока только один их гигантский корабль-улей. Это разведчик, но они уже успели сделать несколько вылазок на Землю и полонили много людей. У врагов очень развитая и опасная цивилизация, основанная на бионике: даже космические корабли – смесь инженерного ракетостроения и биотехнологий (подтверждено дальним сканированием). Их солдаты – тоже биоинспирированные роботы. Таких землянам не победить в одиночку. Нужны союзники. Наши учёные считают, что неплохо было бы натравить на них твоих «старых знакомых» – Архитекторов.     

– Да, интересное решение. Но почему вы думаете, что я смогу помочь? Перед тобой немощный старик, а не воин! – с горечью в голосе признался бывший меджай. 

– А давай попробуем! – Гость вышел из тени беседки и Неф заметил в его умных глазах неподдельную уверенность. – Давай слетаем в бронзовый век, в ту точку, когда ты ещё не закрыл «дверь». Есть предположение, что квантовая запутанность восстановит способности посланника Вечности: твои Тени, оружие и Силу. Думаю, это должно сработать!

     Неф, сам того не ожидая, вдруг разволновался, как мальчишка. Сейчас он явственно осознал, что в глубине души все последние годы ждал перемен в своей судьбе. Семейный покой, это хорошо и мило, но он – воин и идеалист. Его манили битвы; хотелось бороться и спасать тех, кто не может обойтись без его помощи…

     Таис, недолго поплакав, благословила его решение уйти.

     Расставание было недолгим и вот Неф внутри «луковицы». Перед плоским экраном два удобных ложемента. На их подлокотниках множество кнопок и рычажков. Виктор уселся в одно из кресел, усадил в другое пассажира и стал «колдовать» с пультом управления. Кабина осветилась бело-голубым, заполнилась ровной вибрацией, послышалось приглушённое шипение и тут-же всё стихло.

– Ну вот, поднимаясь и открывая дверь «луковицы» усмехнулся Виктор, – прошу в 1180 год до нашей эры!

     Неф приподнялся и снова рухнул в кресло: сознание ускользнуло и навалилась липкая, удушающая тьма…

     Когда он очнулся, то почувствовал ту безмерную силу, которой пользовался в свою бытность меджаем, а на поясе обнаружил бластер и свой гравитационный посох. В кармане хитона лежал и призывно подмигивал хронометр Архитекторов.

     Квантовая нелокальность сработала и всё вернулось! Это радовало. Но он опять ощутил бесконечную скуку. И это удручало.

     За дверью «луковицы» шёл последний, десятый год осады Трои. Скоро Агамемнон захватит город и освободит Прекрасную Елену. Но именно сейчас его войска, стоявшие у городских стен, были опасны и для путешественников во времени. Машина материализовалась в не совсем удачном месте – на лысом холме и была видна издалека. Конечно, её заметили дозорные.

     К ним бежали!

     Кроме скуки Неф чувствовал потустороннюю тревогу и чужой страх. В этом городе, в подземельях дворца Приама в своей «прошлой» жизни он уже победил тех, кто веками «стоял за кулисами», кто высасывал из людей их эмоции и питался ими. Сейчас страхом вибрировала нездешняя система, не из бронзового века, а из далёкого будущего. Архитекторы сами, без приглашения землян уже готовились к битве с Рейфами за людские ресурсы. Люди как пища нужны были и тем и этим.

     Что-то выкрикивая и воинственно размахивая короткими мечами, несколько греков быстро приближались к «луковице». Неф не стал ждать: соорудив гравитационный экран вокруг машины, предложил Виктору укрыться внутри, а десяток своих теней переместил в будущее и теперь наблюдал за жизнью Рейфов. Атлетического вида человекоподобное существо с длинными белыми волосами и серой кожей как раз ело. Оно прижало ладонь к обнажённой груди жертвы в районе сердца и высасывало из неё жизнь. Человек в одно мгновение постарел и перестал дышать. Всё просто и страшно.  

        Неф смотрел и медленно закипал тем самым холодным, древним гневом, который он считал давно похороненным. Видел, как серокожий, урча от удовольствия, отшвырнул высохшее человеческое тело, будто мешок с мусором. Вокруг – металлические соты корабля, пульсирующие жилы биокабелей, шевелящаяся живая плоть дышащих переборок, омерзительный, бесконечный шёпот в воздухе пустых коридоров. На ладони убийцы медленно закрылась присоска и портал схлопнулся – вихрь тёмно-фиолетовой энергии, втянувший последние искры украденной жизни. «Они не звери, – подумал Неф. – Они скотоводы. И мы для них – стадо».

     Он мог ударить сейчас. Одна тень уже висела в углу отсека, готовая материализовать гравитационный посох. Взмах – и этого Рейфа расплющит в лепёшку. Но Неф сдержался. Скука, его вечная спутница, сменилась азартом охотника, который взял след. Убить одного – глупость. Нужно изучить их повадки, понять стратегию и рассмотреть гнездо. Тень бесшумно скользнула дальше по кораблю, мимо рядов коконов, где в прозрачной слизи висели личинки – будущие члены экипажа, а в клетках, затянутых прочной биомембранной томились пленные земляне – «консервы» для вампиров. Неф почувствовал, как внутри у него всё сжалось от ярости: «Нет. Я не просто так вернулся!»

     И тут в душных коридорах корабля пришельцев возникла посторонняя вибрация – чужая, эфирная, знакомая. Это был низкий гул, идущий из другого измерения. Архитекторы! Они тоже были здесь. Неф увидел их след – полупрозрачную рябь в пространстве, похожую на дрожание воздуха. Они не атаковали открыто, они наблюдали, сканируя корабль Рейфов, как и он сам.

     Усмехнулся: «Значит, Виктор прав. Пауки уже плетут паутину, но не знают, что я снова в игре». Тройная драма разворачивалась прямо сейчас, в этой точке времени. И Неф решился на провокацию: слегка качнул гравитационный фон так, чтобы один из биороботов Рейфов споткнулся. Шум привлёк внимание серокожего. Тот медленно повернул голову, и Неф впервые увидел его глаза – чёрные, без белков, с вертикальными жёлтыми зрачками, как у рептилии. Рейф замер, принюхиваясь, будто чувствуя чужое присутствие. Он щёлкнул пальцами, и из стен выдвинулись покрытые слизью биосенсоры, – они начали щупать воздух. Неф отозвал Тень ровно за секунду до того, как сенсоры коснулись её эфирного тела. «Хороший нюх, – подумал он. – Но я быстрее».

     Вернувшись в бронзовый век, Неф открыл глаза и увидел обеспокоенное лицо Виктора. – Ты был там дольше, чем я ожидал, – сказал гость из будущего. – Что-то не так?

– Всё так, но у нас меньше времени, чем мы думали. Архитекторы уже кружат над этим ульем. Они ждут, когда Рейфы начнут жатву, чтобы ударить в спину. Виктор побледнел:

– Тогда нам нужно вернуться в моё время и поднять флот.

– Нет, – отрезал Неф, чувствуя, как внутри закипает та самая боевая радость, которую он так долго хоронил под слоем тоски. – Мы ударим первыми, и я покажу этим тварям, что Земля – не пастбище.

     Он поднялся с ложемента, и новые тени вокруг него – три, пять, десять – начали танец, готовясь к прыжку в будущее.

     Пространство не просто разорвалось – оно взвыло и завертелось гигантской воронкой. Неф не прыгнул, скорее – провалился в этот водоворот. Его посох взревел, и гравитационная волна хлестнула по переборкам корабля, сворачивая металл в гармошку, дробя кости биороботов, которые бросились навстречу. Рейфы визжали – пронзительно, по крысиному, их биокостюмы лопались, выпуская потоки тёмной, дымящейся жижи. Неф шёл сквозь них, как плуг сквозь мягкую землю.     

     И вдруг, тысячи острых стеклянных голосов иглами укололи разум Нефа:

– Ты нарушаешь баланс, – закричали Архитекторы. – Твоё время не здесь.

– Баланс? – прохрипел Неф. – Вы пили меня тысячу лет, а теперь говорите о балансе? Я – не ваша марионетка, а ошибка, которую вы забыли зачистить. Поэтому, либо помогайте, либо отойдите в сторону!    

     Корабль Рейфов кричал и умирал – не от ран, нанесённых Нефом, а от чего-то более глубокого, более древнего. Стены перестали пульсировать, их слизь затвердела, покрылась трещинами, из которых потянулись тонкие, белые нити чего-то, что не имело названия: Архитекторы включились в схватку!

     Воздух внутри корабля зашипел, качнулся и в отсек, рядом с Нефом из неоткуда выпала «луковица» машины времени. Виктор открыл дверь и выглянул:

–  Помощь нужна?

      В момент, когда четыре силы – меджай с хронометром, машина времени Виктора, легион хищных тварей с их фантастическими возможностями трансфузии жизни и сами повелители Хроноса – Архитекторы столкнулись в одной точке – тишина лопнула.

     Все ошалело вертели головами и не понимали, почему корабль исчез, почему в клубящейся вокруг мутной реальности прошлое, настоящее и будущее существует одновременно, а мимо, как в раскадрированном кино проплывают пейзажи, картинки, объекты, события из разных эпох, разделённых веками и целыми тысячелетиями. Время сошло с ума.    

     А потом был голос, тот, что рождает парализующий, первобытный ужас:

– Вы заигрались в богов, а не знаете элементарного: времени не существует! Его просто нет. Это иллюзия. Но пока есть пространство – ещё можете убежать…