Номинации «Проза»
1 место — Кочкина Татьяна Анатольевна, г. Волгодонск Ростовской области
Калитка
Перед зарёй всегда особенно темно бывает в степи.
Анатолий Калинин. Цыган
— Вовчик, сегодня собираемся в семь! — соскакивая с комбайна, как с большой лошади, пробасил растрёпанный загорелый Олег, — сегодня финал смотреть будем у Сёмки! Прихвати с собой чево-нить для баланса сил, — подмигнул он напоследок.
— Да, помню я, капитан футбольной лиги местного разлива!
— Вот! Про разлив — это ты точно возьми!
Вовка, бешено размахивая руками, побежал домой, перепрыгивая через лужи от вчерашнего дождя. Тени деревьев колыхались под ногами и напоминали болельщиков на трибуне: Вовка пнул небольшой камешек, представляя, что это мяч, болельщики молча зааплодировали — гол! Вовка улыбался, когда забежал в дом:
— Ма-ам! Я дома! Есть хочу! Что есть поесть? — скинул с себя рубашку и сумку на стул.
— Ты чего, как угорелый-то? Ты сядь, отдышись, умойся, сейчас нагрею щей тебе с пирожками.
— С капустой пирожки?
— Ну, да, как ты любишь! Куда намылился-то? Не успел зайти, а как на вокзале уже.
— Да, финал к Сёмке договорились пойти смотреть.
— Господи, опять футбол! Что там интересного, лучше бы приехали к нам на комбайне поработать, а то бегают и мячик пинают. Тьфу. Как мальчишки.
— Ну, ладно, мам. Ну, а чего делать-то?
— Жениться тебе пора! Тогда не до футбола будет. Вон, мы с отцом твоим уже тебя нянчили, когда, как ты были.
— Ну, ладно. Спасибо, мамуля, за пирожки со щами. Я побёг! А! Компоту налей с собой! Или квасу. Что есть попить у нас?
— Квас в погребе есть. Сам сходи налей сколько надо. Не болтайся до полуночи! Завтра на работу рано!
По дороге к Сёмке Вовка,ещё дожёвывая пирожок с капустой, решил забежать в магазин купить крекеров — вечер предстоял долгий, финал Лиги Чемпионов редко обходился без пенальти после основной игры. Не глядя под ноги, Вовка споткнулся о порожек и ворвался в магазин, размашисто ухватившись, чтобы не упасть, о шершавую дверь.
Высокая, очень высокая, неместная девушка стояла у прилавка и что-то покупала. Казалось, что она достанет до потолка, если просто встанет на цыпочки. «Вот это да….» - пронеслось у него в голове.
— Да, ёлки-моталки! — вывел Вовку из медитации дед Митроха. Он ковырялся в стареньком кошельке, неловко выдернул из него купюру, и монеты глухо высыпались на пол. Вовка и неместная девушка одновременно кинулись их собирать, а заодно в два голоса его успокаивать.
— Спасибо, голубки мои, спасибо! — приговаривал дед Митроха. — Иди, детка, вперёд меня, — обратился он к высокой девушке, — к Марии Васильевне приехала? Хорошо! Вот, бабке удовольствие! Бери-бери, что хотела. А звать-то тебя как?
— Нина, — почти прошептала высокая девушка.
— А! Нина. Вот как хорошо… На лето или на совсем к нам?
— На лето, — смирившись с тем, что все собравшиеся внимательно слушают их, более уверенно ответила она.
— Ну, Ниночка, чего ж ты? Бери что хотела — хлебу, чаю?
— Полкило шоколадных батончиков, — уже твёрдо сказала Нина, повернувшись к продавщице.
Нина расплатилась за конфеты, положила их в пакет и вышла на улицу. Дверь магазинчика за ней захлопнулась нехотя, поскрипывая и шаркая о пол. Вовка уже с крекерами выбежал вслед за ней. Грязная после дождя улица застыла в вечерней тишине. Вовка сначала как-то нерешительно, а потом почти бегом догнал Нину.
–— Помочь сумку донести?
–— Помоги, ––самоуверенно и чуть свысока сказала Нина и передала ему пакет с конфетами. Вовка засунул крекеры за пазуху рубашки,переложил бутылку кваса в левую руку и подхватил Нинин пакет. Ему очень хотелось спросить что-нибудь ещё, но он не знал, что именно. Судорожно перебирал в голове темы:
–— Ты любишь футбол?
–— Футбол? Нет. Папа смотрит без конца дома. Думала, хоть здесь обойдётся без футбола.
— Я смотрю иногда от нечего делать. Друзья звали сегодня посмотреть вместе, а я отказался, — Вовка кашлянул и посмотрел под ноги.
Разговор не клеился: «О чем с городскими-то разговаривать? Другое дело — наши девчата. Они бы и на футбол пошли посмотреть, если б позвали»:
–— Мы пришли, –— Нина протянула руку, чтобы взять пакет. Вовкаотдал ей его:
— Что делать тут собираешься? — решился на ещё одну попытку Вовка.
–— От футбола отдыхать!–— съёрничала она и быстро направилась к дому, не оборачиваясь.
Вовка остановился и смотрел на то место, где только что стояла Нина, вспомнил про то, что пацаны его давно ждут. Достал из-за пазухи крекеры и сначала медленно, потом бегом помчался к Сёмке.
— Ты чего так долго? — шикнул на него Сёмка, — уже 10 минут первого тайма прошло! Наши дают жару! Ты столько пропустил!
— Да, ладно. Не так уж много и пропустил, — выдохнул после бега Вовка и уселся с размаху на красное кресло перед телевизором.
— Смотри! Как он! — присвистнул Олег, — вот могут же, когда захотят! Вовчик, ну, как тебе? А говорил, что 19-ый номер ничего не может! Может! Меня нужно слушать! — пихал он Вовку в бок локтем, — Ты чего сегодня такой?
— Какой — такой? Всё нормально. Перегрелся, наверное, просто. Сейчас остыну, — выпивая полбутылки кваса, ответил он.
— О-о-о! Вот это я понимаю! — не унимался Олег, — Вовчик, глянь! Как ведёт!
— Да, как всегда: ни рыба, ни мясо.
— Да, ну тебя!
— Пойду я, пацаны. Потом скажете что интересного было. Пока! — Вовка вышел на улицу, глубоко вздохнул и пошёл домой. В голове вертелось её «От футбола отдыхать!» —он усмехнулся. «Может, мне ей нашу природу показать? Чего она в городе видела-то? Парки только если. А что парк? Речка наша вот, например. Блин! Да, не знаю я что ей показывать! — оборвал себя Вовка: —Батончиков куплю ей,» — и завернул в магазин.
Магазин уже был закрыт, Вовка сел на порожек, подперев спиной дверь. Дверь тоже вцепилась в Вовкину рубашку облупленными слоями старой краски, потом он встал и медленно пошёл домой, решив, что обязательно купит конфеты после работы, завтра.
Батончики он купил. Два килограмма. После работы, как и собирался. Но подойдя к калитке бабы Маши, стал рассматривать забор: синий с красными перекладинами, он казался ему родным и близким и будто придавал уверенности и спокойствия.
Нина неожиданно вышла с ведром воды на порожек дома, приставила руку ко лбу, как козырёк:
— Тебя как зовут-то? — спросила она у него.
— Владимир. А тебя Нина — я знаю.
— Да, это, похоже, весь хутор уже знает после вчерашнего! Чего пришёл? Мимо проходил?
Вовка молча протянул конфеты.
Они так и простояли по разные стороны калитки, прислонившись к синему с красными перекладинами забору, весь вечер. Вовка рассказывал про комбайнёров и хвастал, что работает уже пятое лето подряд, что учится заочно в техникуме на механизатора, потому что нужно помогать по хозяйству матери. Нина шутила про бабу Машу: как она смешно называет ковшик корчиком, как сирнички — это почему-то спички… Когда совсем стемнело и ноги затекли от стояния на одном месте, Нина сказала:
— Ну, что, Владимир! Кажется, один вечер получился без футбола и не такой уж скучный. Спасибки! Завтра покажешь мне как вы тут живёте, куда ходите?
— Покажу! —выпалил Вовка и кашлянул в кулак. Нина окинула его весёлым взглядом и, развернувшись на пятках, пошла к дому.
Дни летели незаметно. Вовка водил Нину к речке, показывал овраги с ковылём — он и сам не знал, что это красиво, пока она ему об этом не сказала. Вовка перестал видеть, что Нина выше него. Но мысленно растягивал нагрянувший август.
— Нинуль, ты когда уезжаешь? — однажды спросил Вовка, когда они возвращались поздно вечером домой.
— Через неделю… — ответила Нина, потом живо перевела разговор, —Расскажи ещё раз историю про Олега!
— Завтра всё расскажу, — как-то серьёзно ответил Вовка.
Они расстались и Вовка пошёл домой, как обычно, но всю ночь не мог заснуть, ворочался. А утром встал раньше обычного:
— Мам, я, наверное, жениться буду.
— Да, ты что ж? Да как же? Вы ж без году неделю знакомы.
— Погладь мне рубашку белую и штаны, пожалуйста, а то пойду мятый свататься.
Вечером он домой не спешил, как обычно, был рассеян и невнимателен.
— Вовчик, ты что ж не бежишь домой? Не уж то прошла любовь — завяли помидоры? — шутил Олег, сидя верхом на скамейке во дворе гаражного бокса.
— Променял футбол на прогулки к речке! Ути-пути, — не унимались пацаны.
— Отстаньте от него! — заступился Петрович, напарник Вовки, здоровенный старый машинист комбайна. Пацаны запшикали, но вслух ничего уже не говорили.
Вернувшись домой, Вовка не поужинав, надел выглаженные матерью рубашку и штаны, посмотрел на мать невидящим взволнованным взглядом, она — смущённо и как-то торжественно — на него. Вышел из дома быстро и уверенно.
С цветами и в наглаженной рубашке впервые зашёл Вовка за калитку с синим забором и поднялся по ступенькам дома бабы Маши.
— Здрасте! — сказал хрипло Вовка.
Нина выглянула из комнаты, широко раскрыв глаза:
— Здрасте…
— Чегой-то ты? — заикаясь спросила баба Маша, рухнув на табуретку.
— Нина… Мария Васильевна, я пришёл… Нина, выходи за меня! — и протянул ей цветы, которые нарвал в своём саду.
Баба Маша, в упор глядя на Вовку, потянулась к телефону и, не спуская с Вовки глаз, громко запыхала в трубку:
— Алё. Да, здрасте-здрасте. Гена, чего делать? Ну, что-что? Жаних пришёл к нам! Сватается… Да, вот так! Чего? Ага… Ага... Ну, хорошо.
Нина с Вовкой в упор смотрела друг на друга и молчали.
— Иди, голубок. Иди-иди, — баба Маша резво стала выталкивать Вовку в сени, загородив собой Нину.
— Нина! Нинуля, я жду ответ, — быстро выкрикнул Вовка, почуяв неладное. Нина выскочила из комнаты к Вовке:
— Не велено тебя пущать! — отодвинула её рукой баба Маша.
Утром Нину увёз домой, в город, её отец.
Вовка был в поле, когда к его комбайну подбежал Олег:
— Вовчик, увезли, — задыхался он после быстрого бега.
— Кого?
— Джульетту твою! Ну, Нину! Беги, узнай, может, просто, покататься… — уже более спокойно и как-то неуверенно сказал он.
Вовка растерянно посмотрел на Петровича:
— Ничего не поделаешь, — похлопал он его по плечу, — вечером узнаешь… если скажут.
Как закончился день Вовка не понял, схватив вещи в охапку, не переодевшись, он побежал к дому бабы Маши.
— Где? Почему? Как так-то? — стонал он, глядя в упор на бабу Машу. Та ему сочувственно улыбнулась, но твёрдо ответила:
— Всё! Закончилось лето, пора и к учёбе готовиться. Нина же учится! А ты чего удумал?
«Почему? –— в голове Вовки пульсировал только этот вопрос, — Почему так?.. Она же моя…для меня…», –— сердце заныло от этой мысли,но в душе он почувствовал какую-то спокойную обречённость. Вовка побрёл по пыльной дороге мимо синего забора. Потом свернул на узкую тропинку — трава колола ладошки, но он не убирал рук - и побрёл в магазин за шоколадными батончиками.
— Ну, Ромео, уехала Джульетта? — взвешивая конфеты спросила продавщица.
Вовка грустно покачал головой в ответ.
— На! — протянула она ему конфеты и какую-то бумажку. Вовка на автомате взяв и то, и другое, побрёл к выходу: — Прочти! — услышал он уже спиной.
Вовка развернул клочок тетрадного листа, на нём детским нервным почерком были выведены буквы, которые Вовка сквозь слёзы сложил в незнакомый, но почему-то обнадёживающий адрес…